Глава 2. Гомо совьетикус.

Доступная основа clrc sls free - это мой выбор.

Говоря со сцены, Остап был подлинным артистом. Он играл лицом, голосом, жестами, чем угодно. Он говорил горлом, носом и, как чревовещатель, желудком. Объектом своего выступления он избрал модернистический формализм в искусстве и попутно рассказал несколько сальных анекдотов. Это разогнало скуку в аудитории, и Остапу дружно аплодировали.
Покончив с выступлением, Остап вышел отдохнуть в коридор и наткнулся на Бориса Руднева.
– Знаешь последний анекдот? – сказал Остап. – Звери в зоопарке собрались и тоже обсуждают формалистические уклоны в искусстве. В общем, постановили сделать выговор следующим товарищам: воробьям – как безродным космополитам, жирафам – за технический конструктивизм, а павианам – за голый формализм. Здорово?
– Забавно, – согласился Борис.
Рядом с ними за маленьким столиком сидела миловидная девушка в накинутой на плечи меховой шубке. Она регистрировала участников конференции и давала справки. В таких случаях на это место обычно садят цветочек, который покрасивее.
– Это наша монна Нина, – подмигнул Остап. – Нравится? «Если она накинула шубку, наверно, фигура плохая, – автоматически подумал Борис. – Или еще что нибудь не на месте».
Словно угадав его мысли, девушка встала, прошла в зал заседаний и через минуту вернулась. Фигура у нее была прекрасная, и все остальное было не только на месте, но и в приятном изобилии.
– Сейчас мы это оформим, – шепнул Остап. – Нина, познакомьтесь – это Борис Руднев.
Вопреки всем правилам вежливости монна Нина продолжала сидеть, не поднимая глаз от бумаг. Но Остап не сдавался:
– Нина, это тот самый Руднев, который написал «Душу Востока».
Монна Нина молчала, словно она глухонемая, и делала вид, что она очень занята своими бумагами. На ее лице играла тихая мечтательная улыбка. Как у «Монны Лизы», эта улыбка принадлежала всем вместе и никому в отдельности.
Тогда Остап решил зайти с другого конца. Он отвел Бориса в сторону и шепнул:
– Смотри, вон стоит Нинин папа. Пошли, я вас познакомлю.
– А кто он такой?
– Да так, Гоняло Мученик.
– А что это такое?
– Да так, бегает и зарабатывает где что подвернется. Знаешь, волка ноги кормят. Знакомит людей со своей дочкой, а потом занимает у них под эту дочку деньги – без отдачи. Так что ты ему ничего не давай.
У Гонялы Мученика был тонкий породистый нос с горбинкой, аккуратно зачесанный пробор и подстриженные седые усики. Худощавый, с сонными глазами и усталыми движениями, он походил на обнищавшего аристократа и производил приятное впечатление. И фамилия у него тоже была довольно приятная – Миллер. При рукопожатии его вялая ладонь сворачивалась с трубочку. Глаза у него открывались только наполовину.
Закончив свою миссию, Остап помчался дальше. С трудом преодолевая свою флегму, папа Миллер спросил:
– Борис Алексаныч, а что вы делаете сегодня вечером? Заходите ка к нам поужинать. В семейной обстановке.
Вспомнив, что сегодня тринадцатое число, дурная примета, инструктор агитпропа попытался перехитрить судьбу:
– А как насчет завтра?
– Завтра я не могу, – сонно ответила судьба.
Видя, что судьбу не перехитришь, Борис согласился. Гоняло Мученик интимно взял его за пуговицу пиджака, как хорошего друга семьи, и заботливо разъяснил, как к ним проехать.
Монна Нина сидела за своим столиком и не обращала на нового друга семьи ни малейшего внимания.
«Хорошо воспитанная девушка, – подумал Борис, – Не бросается на шею каждому встречному поперечному».
Жили Миллеры далеко – в Сокольниках. Когда Борис выходил из станции метро, где то рядом бухнул выстрел.
Под деревьями собралась кучка любопытных. На белом снегу неподвижно лежало что то серое.
– Что случилось?
– Мальчишка вырвал у женщину сумочку и бросился бежать.
– Кто же это его?
– Какой то военный. Они не то что милиция – сразу стреляют.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7