Глава 2. Гомо совьетикус.

встраиваемый однокамерный холодильник liebherr интернет-магазин vasko

– Нет, рассказывал. В госпитале скучно, ну вот все и рассказывают по очереди что нибудь интересное. Правда, большинство рассказывали, как они по тюрьмам сидели.
– И вы тоже сидели? – в первый раз раскрыла рот монна Нина, явно желая сказать гостю какую нибудь колкость.
– Нет, я попал в госпиталь с фронта.
– Но ведь вы же вывалились из грузовика?
– При бомбежке. Половина вывалилась мертвыми.
– А а…
– В общем, решил я рассказать «Песнь о Нибелунгах». В таких случаях, как говорят артисты, нужно найти духовный контакт с аудиторией. Потому рассказывал я так: «А под тем деревом, величиной с Кремлевскую башню, чудовище такое сидит, по паспорту змием называется. Сидит, а изо рта у него туды сюды пламя полыхает, как „катюша“ стреляет. Хвостом кругом лупит, как бронепоезд изо всех орудий». Рядом умирающие лежали. Так даже они пооживали и слушают.
– Попробуйте печенье, – предложила хозяйка дома. Гость попробовал и вспомнил те фронтовые сухари, которые нужно было разбивать прикладом.
– В госпитале все раненые, как правило, разговаривают друг с другом на «ты», – продолжал Борис. А как начал я сказки рассказывать, со мной вдруг на «вы» перешли. А политруку тыкают: «Эй, ты…»
Нина посматривала то на отца, то на мать и откровенно позевывала.
– Там был один лейтенант зенитчик. Все знали, что он умирает. И он знал. Однажды ночью посылает сестру и просит меня прийти. Приковылял я на костылях, а он, как ребенок, просит: «Расскажи что нибудь…» А от Него уже смертью пахнет.
– Разве смерть пахнет? – спросила Нина.
– Да, иногда. У него была газовая гангрена.
– Что же вы ему рассказали?
– Надо человеку смерть облегчить. Сказал, что храбрые солдаты не умирают, а попадают на небо. Фантазировал как мог про царство небесное. Так он и умер у меня на глазах. Но со счастливой улыбкой.
– Я видела, как одна моя подруга рожала, – задумчиво сказала Нина. – А вот как люди умирают – этого я еще не видела.
– Нина, как тебе не стыдно, – сонно проскрипел Кики.
– Потом политрук хотел сделать мне за это выговор, так солдаты его чуть костылями не убили, – вспоминал Борис. Так я узнал силу человеческого слова. Иногда оно сильнее смерти. Потом я стал писать во фронтовых газетах. Так из инженера механика я стал инженером человеческих душ.
Ознакомившись с биографией гостя, Милиция Ивановна решила показать и себя и села за пианино. После двух фальшивых аккордов она заявила, что пианино расстроенное, и взялась за гитару. Пока мама бренчала на гитаре, папа убирал со стола.
Поджав ноги, Нина сидела на диване, как скромный и благовоспитанный ребенок. Округлое миловидное лицо с большими, как у матери, глазами. Только щеки, пожалуй, чуточку слишком полные, а губы слишком тонкие. Густые каштановые волосы и выпуклый упрямый лоб. Хрупкие плечи и хорошо развитая грудь, тонкая талия и тяжелые будра здоровой самки. Хорошая фигура и полные, как у спортсменки, икры ног. В дополнение ко всему этому детски наивное выражение лица и на редкость чистая и нежная кожа. Подлинное воплощение расцветающего девичества.
«Комбинация довольно соблазнительная», – подумал Борис, разглядывая девушку.
– Нина, покажи ка твои рисунки, предложила Милиция Ивановна.
С легкой неохотой девушка встала и вытащила из за буфета большую папку. Иллюстрации карандашом и тушью к каким то детским грезам: дремучий лес, потерявшаяся в нем одинокая принцесса, воздушный замок на высокой горе, над которой висят черные облака. Затем следовали изображения голых девиц. Девицы изгибались так и этак и выставляли ножку.
– Это Нина с подруг рисовала, – пояснила мама. Вполне естественно, что Борис задержался на голых подружках.
– Сразу видно, чем вы интересуетесь, – презрительно фыркнула принцесса. – Голыми женщинами.
Покончив с домашним хозяйством, Гоняло Мученик мирно дремал в продавленном плюшевом кресле. Чай был выпит, разговор исчерпан, музыкальное и художественное оформление домашнего ужина окончено. Не следует злоупотреблять гостеприимством, а особенно в первый раз.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7