Приложение 12. Выслушай и другую сторону (Audiatur Et Altera Pars) Профессор богословия Московской Духовной Академии Алексей Ильич Осипов.

Но еще больнее, чем всегда, было видеть пустое патриаршее место! Хотелось воскликнуть: доколе, Господи!» (Цит. по: «Церковь и общество». 1998. №3. С.57). О том же с горечью писали и говорили многие иерархи, богословы, выдающиеся церковные люди. Но мечтам и о Соборе, и избрании Патриарха Всероссийского Николай II так и не позволил осуществиться. Все это произошло лишь после его отречения от престола.

В феврале 1917 года, когда Поместный Собор, наконец, открылся, архимандрит Иларион писал: «Высочайшая резолюция 31 марта 1905 года на докладе Святейшего Синода о созыве Собора: «Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне время столь великое дело…

Предоставляю себе, когда наступит благоприятное для сего время… созвать Собор Всероссийской Церкви». Годы, – продолжает архим. Иларион,шли за годами… положение Православной Церкви становилось невыносимым. Церковная жизнь приходила все в большее и большее расстройство…

Прежде гонимые религиозные общины получили свободу. В древней православной Москве беспрепятственно заседали соборы раскольников, собирались съезды баптистов. Для Православной же Церкви все еще не настало лето благоприятное… Отношение царствовавшей династии к Православной Церкви – это исторический пример неблагодарности… Ужасным позором и тяжким всенародным бедствием оканчивается петербургский период русской истории» ( «Церковь и общество». 1998. №4. С.60).

===

3. Дарованные Императором свободы 1905г., не ограниченные надлежащими рамками и скоро переродившиеся, фактически, в откровенный произвол, помимо прямого унижения Русской Церкви, открыли легальную возможность дискредитации и трона, и Православия, развития в стране всякого рода мистицизма, оккультизма, сектантства, аморализма и проч.

Сразу же после указа стали в изобилии выходить из подполья и возникать вновь всевозможные общества, организации, партии и союзы, издающие огромное количество журналов, газет, книг, в которых активно пропагандируются либеральные, антимонархические, антицерковные, революционные, атеистические идеи. В России наступила эпоха демократии по образу и подобию «просвещенного» Запада.

Святой Иоанн Кронштадтский резко осудил дарованные царем свободы: «Свобода печати всякой сделала то, что Священное Писание, книги богослужебные и святоотеческие писания пренебрегаются, а читаются почти только светские книжонки и газеты. Вследствие этого вера и благочестие падают, Правительство либеральничающее выучилось у Льва Толстого всякому неверию и богохульствует в печати, смердящей всякой гадостью страстей. Все дадут ответ Богу за потворы» (ЦГА. СПб. Ф.2219. Оп.1. Д.71. 26 сентября. Лист 26).

Он же писал: «Всякое царство, разделившееся в себе, опустеет, – говорит Господь, – и всякий город или дом не устоит» (Мф.12;25). Если в России так пойдут дела, и безбожники-анархисты не будут подвержены каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет … за свое безбожие и за свои беззакония» (Столп Православной Церкви. Птр.1915. С.402).

Известный монархист и богослов генерал А. А. Киреев дал такую оценку этим реформам императора: «Царь не видит, не понимает того глубокого изменения, которое его законы о равноправности в вере внесли в нашу жизнь. Он смешал равноправность с свободой. Против свободы никто не возражает, но равноправность в пропаганде совершенно иное дело» (Дневник А.А. Киреева. Цит. по С.Л.Фирсов. Православная Церковь и государство в последнее десятилетие существования самодержавия в России. СПб. 1996. С.315).

Эти указы о свободах явились естественными проявлениями общей разрушительной для страны либеральной политики Николая II. Ближайшие к царю люди предупреждали его о происходивших в стране крайне негативных, революционных процессах, о политических заговорах, называли конкретных лиц, в том числе в Думе и в Государственном Совете. Просили, умоляли, требовали принять меры. Он не редко соглашался с этим, писал на письмах: «Да», «Я тоже так думаю», «Правильно» и т. д., но никаких мер так и не принимал, что вызывало чувство безнадежности и отчаяния у многих, и, естественно, привело к полному подрыву авторитета царской власти.

Тот же генерал А. Киреев писал: Царь «до такой степени шаток, что на него нельзя рассчитывать». Эта странная нерешительность с исключительной силой проявилась у него как в революцию 1905 года, так и особенно в февральско-мартовские дни 1917г. (С. Фирсов. Православная Церковь… С.131). В результате, у многих серьезно охладели отношения с царской семьей, например, у Великого князя Сергея Александровича (который даже ушел с поста генерал-губернатора Москвы) и его супруги, родной сестры царицы, святой Елизаветы Федоровны. (Вот основная причина того, что «кругом измена и трусость, и обман»).

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9