Приложение 12. Выслушай и другую сторону (Audiatur Et Altera Pars) Профессор богословия Московской Духовной Академии Алексей Ильич Осипов.

Только непониманием православия можно объяснить принятие ее как безусловного Божественного предопределения, как это решил Николай II. Пророчество в первую очередь всегда является предупреждением об опасности неправедной жизни, ошибочной деятельности и призывом к покаянию, но никак не фатумом, не произволом всемогущего Бога. Если бы Царь больше общался со святым Иоанном Кронштадтским и оптинскими старцами, а не с французскими оккультистами и русскими псевдостарцами, то может быть и не придал бы этой Записке безусловного значения и не отрекся бы от престола, не впал в безнадежие, не бездействовал, поверив в судьбу. Христианство и фатализм несовместимы.

Преданный царю человек Пьер Жильяр утверждал, что у царя была «своего рода мистическая покорность судьбе, которая его побуждала скорее подчиняться обстоятельствам, чем руководить ими» (Жильяр П. Импер. Николай II и его семья. Л. 1990.С.174). Наш выдающийся русский философ Евгений Трубецкой в таких кратких и глубоких словах выразил свое понимание и личной религиозности Царя, и основной причины его катастрофы: «Он поставил свою власть выше Церкви, и в этом было и самопревозношение, и тяжкое оскорбление святыни. Он безгранично верил в субъективное откровение, сообщающееся ему – помазаннику Божию – или непосредственно, или через посланных ему Богом людей, слепо верил в себя как орудие Провидения. И оттого он оставался слеп и глух к тому, что все видели и слышали. … Повреждение первоисточника духовной жизни – вот основная причина этого падения» (Е. Трубецкой. О христианском отношении к современным событиям. // Новый мир.1990. №7. С.220).

Очень показательным является и тот факт, что в ближайшем окружении царской семьи всегда, и до конца жизни, были люди разных исповеданий: католики, англикане, лютеране. В этой экуменической атмосфере воспитывался и Наследник, чего, естественно, не мог бы позволить себе ни один строго православный христианин. Поэтому нет ничего удивительного и в том, что царь намеревался стать даже… патриархом, но не получил согласия архиереев (См. об этом: Нилус. На берегу Божьей реки.Ч.2. С.

– Франциско.1969. С.146-147.; митр. Вениамин Федченков. На рубеже двух эпох. С.277.; Россия перед вторым пришествием. М. 1994 – свидетельства Л.А. Тихомирова и кн. И.Д. Жевахова).

Но особенно поражает во всем этом тот факт, что увлечение открыто неправославными мистиками-оккультистами и более чем сомнительными чудотворцами происходит в то самое время, когда рядом живут и творят истинные чудеса всем известные праведный Иоанн Кронштадтский, оптинские старцы, которые, однако, царскую семью мало интересуют.

Достаточно убедительно характеризует духовные интересы Николая Александровича литература, которая наиболее его интересует, и досуг. «Действительно, любимым чтением Государя была светская, особенно историческая литература… В круг его чтения входят имена А. Дюма, А. Доде, А. Конан Дойля, И. Тургенева, Л. Толстого, Н. Лескова, А. Чехова, Д. Мережковского и других. К чтению Библии Император обращается крайне редко…» (Материалы, связанные с вопросом о канонизации царской семьи. 1996. С.62-63).

Святоотеческая литература отсутствует. «Изо дня в день Император аккуратно записывает в свой дневник: „дивный день“ – прогулка – обед – чтение художественной или исторической литературы – игра в кости или карты – дождь – обедня – прогулка – и так далее…» (Там же. С.67).

===

6. Что принципиально не позволяет с христианской точки зрения ставить вопрос о канонизации Николая II, так это его личное признание своей матери в письме из ссылки: «Бог дает мне силы всех простить, только генерала Рузского простить не могу». Этого признания не снимает свидетельство великой княжны Ольги о том, что отец всех простил, так как она ничего не говорит о главном в данном вопросе – простил ли он Рузского? Следовательно, она или не знала об этом, или предпочла, по понятным мотивам, молчать.

По причине как этих, так и целого ряда других фактов Комиссия Священного Синода по канонизации сделала, в частности, следующий вывод: «Подводя итог изучению государственной и церковной деятельности последнего Российского Императора, Комиссия не нашла в ней достаточных оснований для его канонизации» (Материалы…С.5).

О других аргументах канонизации.

Если рассматривать вопрос о прославлении бывшего Императора, исходя из его страдальческой кончины, то она не дает оснований говорить ни о ней как осознанном подвиге самопожертвования, ни о нем как святом страстотерпце. Он пострадал не за христианские убеждения, а как политический деятель. Сначала расстреляли Великого князя Михаила (о канонизации которого как князя-страстотерпца вопрос не ставится, что является еще одним свидетельством политической, а не церковной мотивации идеи канонизации бывшей царской семьи), в пользу которого Николай Второй отрекся, а потом уже и самого бывшего Самодержца.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9