Приложение 22. А. И. Куприн. Письмо Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г.

Даже если бы теневые владыки тогдашнего литературного мира и узнали о нем, то, вероятно, посчитали бы нецелесообразным вслед за Чириковым «долбануть» по Куприну, ибо он, в конечном счете, не нарушил «либеральную дисциплину».

Через несколько дней после написания письма Батюшкову из печати вышла первая часть повести Куприна «Яма».

Поначалу все шло, как и намечалось. Критик А. Измайлов напечатал две восторженных статьи в тогдашних флагманах либеральной печати – «Биржевке» и «Русском слове». Но все прочие рецензии, за малым исключением, были ругательными.

Одна из них, опубликованная в двух номерах (!) кадетской «Речи», принадлежала перу молодого Корнея Чуковского (наш пострел везде поспел!) и называлась на американский манер – «Жеваная резинка». Но раскупалась «Яма» хорошо. Читатели с нетерпением ждали 2-й части, и писатель интенсивно работал над ней.

Но здесь случилось нечто неожиданное и не имеющее аналогов в истории литературы.

Осенью 1909 г. сразу в нескольких изданиях под разными названиями («Красный фонарь», «Навозный жук», «Из мрака к свету») стал печататься роман о проституции Эльзы Иерузалем, еврейской писательницы из Австрии.

Это окончательно выбило Куприна из колеи.

2-я часть «Ямы» не увидела свет ни в 1910-м, ни в 1911-м, ни в 1912-м году. А в 1913-м, когда она в целом была готова для печати, писателя ждал новый сюрприз: некто Ипполит Рапгоф-Амори выпустил под псевдонимом «Граф Амори» окончание «Ямы» в двух изданиях!

Самым поразительным в этом акте литературного бандитизма было то, что Рапгоф использовал сюжетные ходы, героев и эпизоды, действительно имеющиеся у Куприна в еще неопубликованной 2-й части!

Последнее обстоятельство, а также удивительные совпадения по времени выхода книг-конкурентов и циклов работы над «Ямой», убедительно говорили, что за творчеством Куприна кто-то внимательно следил (может быть, в нужник или в ванную к нему не залезали, но в ящик письменного стола – точно) и кому-то выход 2-й части «Ямы» явно был не по душе.

Но кому?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, на мой взгляд, вспомнить первое совпадение, нами уже отмеченное: что 1-я часть «Ямы» появилась примерно в то же время, что и письмо Батюшкову о евреях. Правда, в 1-й части настроения, столь откровенно выраженные в письме, звучат довольно глухо. Кроме того, что хозяева описанного «двухрублевого заведения» – это евреи, и что один из его посетителей, правоверный иудей, влюблен в проститутку-соплеменницу, Соню Руль, и укоряет ее за осквернение субботы и за употребление трефной пищи (но не только не забирает Соню из борделя, а еще и «уединяться» с ней), о евреях в 1-й части нет ничего.

А вот вторая, вышедшая только в середине 1914 года, открывается портретом поистине впечатляющим. Это пассажир поезда Семен Яковлевич Горизонт, он же Шперлинг, он же Розенбаум, он же Натанаэльзон, он же Бакаляр.

Семен Яковлевич едет в купе 2-го класса вместе со своей невестой Сарой без билета, обманув кондуктора, продает в тамбуре соседу-подпоручику порнографические открытки по 25 копеек за штуку, а по приезде в К. Сам позирует для этих карточек, получая 3 рубля за снимок.

Но это лишь одна грань личности г-на Горизонта, выраженная в ветхозаветном стремлении на каждой полушке «наварить» еще одну.

В том же поезде, где Горизонт, как мелкий жулик, едет без билета, он везет в двух вагонах 3-го класса полтора десятка будущих обитательниц публичных домов – и все они с билетами, разумеется.

«…Он был одним из главных спекулянтов женским телом на всем юге России. Он имел дела с Константинополем и Аргентиной, он переправлял целыми партиями девушек из публичных домов в Киев, киевских перевозил в Харьков, а харьковских – в Одессу… У него уже скопились порядочные денежные сбережения в „Лионском кредите“… С приездом Горизонта все переменилось на Ямской улице. Пошли громадные перетасовки. От Треппеля девушек переводили к Анне Марковне, от Анны Марковны – в рублевое заведение, а из рублевого – в полтинничное. Повышений не было: только понижения. На каждом перемещении Горизонт зарабатывал от пяти до ста рублей».

Когда же Семену Яковлевичу представилась возможность «заработать» тысячу на невинной девушке, он без тени колебаний «сдал» бандерше свою невесту Сару.

Pages: 1 2 3 4