Глава 5. Дым без огня.

Клинстайл - уборка после пожара. +7 (495) 943-99-55.

Дьявол делает все в темноте, сзади и наоборот.
Дени де Ружмон. Роль дьявола

В доброе старое время хорошему барину полагалось держать приживалок. Как настоящий барин нового типа, пар тджентльмен Гильруд тоже имел целую кучу приживалок. И самой заслуженной из них был старенький поэт и писатель Лука Перфильевич Тимуров, которого все называли потомком Чингисхана. На вид ему было лет шестьдесят, но свой настоящий возраст он тщательно скрывал.
Многие называли его потомком Чингисхана просто в шутку, глядя на его преклонный возраст. Но все дело в том, что он действительно был самым настоящим потомком великого Чингисхана, империя которого когда то простиралась от Тихого океана до Дуная и от Москвы до Персидского залива и была значительно больше великой Римской империи. В свое время один из потомков Чингисхана из дипломатических соображений женился на дочери какого то московского князя и этим положил начало древнего и славного рода, представителем которого теперь являлся Лука Перфильевич Тимуров.
Если с исторической точки зрения это был настоящий уникум, то с технической точки зрения потомок Чингисхана был потомственной приживалкой. В молодости он жил на иждивении филантропа и мецената Гильруда отца. Говорили, что этот меценат очень любил Луку, и при этом многозначительно подмигивали. Позже из уважения к памяти отца Гильруд сьш взял состарившегося Луку на свое иждивение. Таким образом дом чудес обогатился еще одним ярким сотрудником.
Старенький и маленький, худенький и тщедушный, потомок Чингисхана напоминал собой засушенный прошлогодний гриб. На носу поломанные очки в оловянной оправе, привязанные к одному уху веревочкой. В зубах изгрызенный и обычно пустой мундштук, вырезанный из вишневой ветки. А на костлявых плечах теплая бабья кофта бураково го цвета.
У этой кофты на спине полуистертая казенная надпись:
«Психиатрическая больница им. Кащенко». Потомок Чингисхана говорил, что эту кофту подарила ему одна хорошая знакомая и что он носит ее из сентиментальных соображений, как приятное воспоминание.
В области поэзии потомок Чингисхана был специалистом по сердцещипательным романсам. Потому в доме чудес ему сначала поручили писать политические куплеты. Начинались эти куплеты про политику, а кончались увядшими розами, улетевшими соловьями и повесившейся возлюбленной. Тогда ему дали политические фельетоны. Но вместо политики получались слезливые рассказики про несчастную любовь.
– Хотя и говорят, что любовь – это пружина, которая вращает земной шар, – заметил флегматичный Филимон, – но в данном случае эта пружина крутится наоборот.
– Переведем его на место корректора! – решил неистовый Артамон.
Но потомок Чингисхана, свирепо закусив свой пустой мундштук, стал лепить в гранках еще больше опечаток, чем сами наборщики. Чтобы хоть как то приткнуть его к делу, его перевели на должность машинистки. С тех пор потомок Чингисхана мирно восседал в комнате машинисток, лупил двумя пальцами по клавишам машинки, как по роялю, и подпрыгивал в такт своей симфонии. Со стороны казалось, что это не машинистка, а композитор в процессе вдохновенного творчества.
Свой календарь потомок Чингисхана исчислял по тому, сколько дней осталось до получки. Сразу после получки он незаметно, как тень в полдень, исчезал. Управделами Брешко Брешковский недовольно ворчал:
– Куда это Лука делся?
Швейцар Назар, который знал все тайны дома чудес, виновато переминался с ноги на ногу:
– Куды ж ему еще итить… Известно куды…
– Так где он?
– Сами знаете где… – качал головой Назар. Зарабатывал потомок Чингисхана вполне прилично, но денег у него не было никогда. Свои финансы, как и календарь, он исчислял в обратном порядке – в форме вечных долгов. Ходил он обычно, как беспризорник, в одежде с чужого плеча. Когда у него изредка бывали папиросы, он усиленно угощал ими всех и каждого, словно стараясь поскорее избавиться от них. Потом он стрелял папиросы у всех и каждого или демонстративно собирал окурки, словно стараясь подчеркнуть этим свое бедственное положение. Когда ему давали закурить, у него не оказывалось спичек. Когда ему давали спички, они у него обязательно тухли.
– Божий человек, – сочувственно вздыхал неохристна нин Серафим Аллилуев. – Раньше такие около церкви стояли. Босиком на снегу. А на шее вериги.
– Типичный недобитый битник, – возражал Остап Оглоедов. – У него в голове перекос – параллакс.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7