Интервью Ярослава Могутина

Строительный гипермаркет в климовске.

Ярослав Могутин
ИНТЕРВЬЮ С ГРИГОРИЕМ ПЕТРОВИЧЕМ КЛИМОВЫМ,
ПРОФЕССОРОМ САТАНОВЕДЕНИЯ И ВЫСШЕЙ СОЦИОЛОГИИ,
АВТОРОМ “КНЯЗЯ МИРА СЕГО” И ДРУГИХ КНИГ
Фото автора

78-летний Игорь Борисович Калмыков (он же - Ральф Вернер, он же - Григорий Петрович Климов) - без сомнения, один из самых экстравагантных, противоречивых и (используя американский журналистский штамп) controversial - “спорных” писателей, каких знала русская литература. Робко вступив на отечественный книжный рынок в 1992 году с первым изданием “Князя Мира Сего” - самой известной своей книги, он стал вскоре одним из самых печатаемых (и, соответственно, читаемых) современных авторов, прочно утвердившись на книжных прилавках, лотках и развалах десятками изданий, общий тираж которых уже приближается к миллиону.

Все, о чем бы Калмыков-Климов ни думал, ни говорил и ни писал, неизменно сводится к двум его излюбленным темам - жидо-масонству и гомосексуализму. Трудно найти исторического персонажа или общественно-политического деятеля, которого бы он не изобличил в этих грехах в своих книгах. Именно гипертрофированные антисемитизм и гомофобия Климова, вкупе с его желанием уложить всю мировую историю в схему некого заговора, сделали этого мало известного в эмиграции маргинального автора героем толпы и объектом настоящего культа. Среди многотысячной армии его поклонников можно найти не только фанатичных догматиков-пенсионеров и окончательно морально и идеологически дезориентированных пролетариев, но и националистически настроенных студентов, любителей всякого рода /псевдо/литературной “чернухи” и даже панкующих подростков, “прикалывающихся” над Климовым, как над вконец “отмороженным” типом.

Климовские книги и концепции можно было бы рассматривать в качестве типично постмодернистского стёба, если бы они не были написаны на полном серьезе. Однако, несмотря на кажущуюся противоречивость и провокационность всех его “романов”, за их примитивным и мертвым языком, малоубедительными вымученными сюжетами и ходульными диалогами и монологами можно без труда отыскать типичный миддл-классовый консерватизм, переходящий в реакционность, и тривиальную обывательскую Тоску по Порядку, по традиционным “семейным ценностям”, по тихой и размеренной - нормальной (мелко)буржуазной жизни без потрясений и революций, диктатур и террора и каких бы то ни было отклонений от раз и навсегда установленных норм - идет ли речь об идеологии, физиологии или чисто бытовых вещах. Яростно критикуя и советскую систему, и диссидентов-евмигрантов, и западную цивилизацию, Климов, называющий себя профессором сатановедения и высшей социологии, предлагает взамен свою - еще более примитивную идеологию…

Когда я позвонил Климову с просьбой об интервью, он сразу согласился. Оказалось, что это его первое интервью для российской прессы. До этого у него года четыре назад был в гостях Володя Бондаренко, который опубликовал в “Завтра” свои впечатления от встречи с Климовым. Григорий Петрович предложил сделать интервью по телефону, сославшись на то, что у него больные ноги - трудно ходить, но я настоял на встрече, чтобы сделать фото.

27 марта 1997 года я ехал к нему в Квинс - отдаленный район Нью-Йорка. Весь путь от центра Манхэттана на метро и последующая прогулка пешком заняли у меня около часа. Был прекрасный весенний день - первый по-настоящему теплый и солнечный день в этом году, и мне казалось, что я очутился не только в другом месте, но и в другом времени года - так разителен был контраст между шумным и угрюмым, еще зимним Манхэттаном и этим тихим и уютным пригородом, похожим на провинциальный корейский городок. Корейцы составляют основную часть жителей нескольких близлежащих кварталов, поэтому большинство надписей, вывесок и реклам здесь на корейском. Тихие, ухоженные улицы с аккуратными двух-трехэтажными деревянными домиками. Чем-то напоминает правительственную дачу времен застоя, если не считать задиристого вида подростков-латино, с вызовом и интересом изучающих меня, чужака.

Поплутав несколько минут в поисках корейской церкви, указанной мне Климовым как ориентир, я позвонил в дверь дома напротив. Над звонком - надпись: Gregory Klimov. Жду несколько минут, пока хозяин спустится вниз. Первое впечатление от героя: Григорий Петрович выглядит гораздо моложе своих 78, крепкий, высокий - чуть ли не с меня ростом, приветливо улыбается, что сразу располагает к нему собеседника. “Профессор сатановедения” оказался в обычной жизни настоящим добряком! Типичный русский пенсионер с Брайтона, встретишь такого в магазине в очереди за колбасой - и не отличишь от других.

Постояв на крыльце, познакомившись и сделав несколько снимков, поднимаемся наверх по крутой темной лестнице в квартиру Климова. Ее интерьер как будто выхвачен из советского фильма 50-х годов. Все здесь, включая сервант с посудой, холодильник, раковину, плиту, батарею, линолеум на полу, занавески, лампу, часы-будильник, цветок, книжные полки, где я сразу заметил двухтомный Советский Энциклопедический Словарь из моего детства, даже свет - какой-то блеклый, тусклый, - все выдержано в безупречном ретро-стиле. Ничего подобного мне не доводилось видеть за всю мою жизнь в Америке.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Проведенные дипломы нажмите сюда работаем эффективно и быстро.