Глава 1. ВОЕННАЯ АКАДЕМИЯ.

Теперь Мамлакат около двадцати лет. За этот короткий срок она стахановскими темпами успела переменить четыре Института и приземлилась, наконец, в нашей Академии. Менять учебные заведения ей приходится после каждой экзаменационной сессии. Хотя ленинский орден и сталинские часы не улучшают деятельности мозговых извилин, но зато с легкостью открывают любые двери. Говорят, что Мамлакат уже собирается переходить куда-то в новое место. Таких дармоедов былой славы в Академии несколько.

Где-то в окрестностях Москвы существует еще одно учебное заведение, аналогичное нашей Академии. Там обучаются исключительно иностранцы по рекомендациям и путевкам официально распущенного, но продолжающего свою деятельность, Коминтерна. Это массовый питомник советских агентурных работников заграницей. Они не обладают дипломатическими паспортами, но их работа важнее, и, во всяком случае, активнее, чем официальных дипломатов.

Кроме того многие видные иностранные коммунисты, как Ракоши, Димитров, Анна Паукер, прошли курс обучения в Коммунистическом Университете имени Сун Ять-сена или в Политической Академии им. Ленина. Всего не узнаешь! О нашей Академии тоже много не говорится, хотя деятельность ее совершенно легальная - готовить персонал для советских военных представительств, заграницей. Профессия интересная и безопасная. Если, в крайнем случае, и засыпешься, то только вышлют обратно домой. Вот что дома будет - это уж другой вопрос!

Как это не странно, но в нашу Академию для евреев прием категорически закрыт. Здесь я в первый раз сталкиваюсь с официальным подтверждением тех слухов, которые с некоторого времени упорно циркулируют в стране. Кремль шагнул в вопросах национальной политики в довольно неожиданном направлении. До последнего времени евреи играли и играют важную роль в советской дипломатической и вообще заграничной службе. Чем можно объяснить, что теперь для них закрыли двери Дипломатической Академии? Может быть Сталин не может простить, что на московских процессах 19351938 годов большая часть обвиняемых была евреями.

Невольно приходят в голову некоторые факты недавнего прошлого. В период отступления 1941 года евреев не эвакуировали из оставляемых областей и умышленно обрекали на истребление руками немцев. Москвичам очень хорошо памятны осенние дни 1941 года. Почти никто из московских евреев не получил разрешения на эвакуацию. Когда 16-го октября немцы одним прыжком вышли на подступы к Москве, тысячи и тысячи людей искали спасения в паническом бегстве. Большинство были евреи, т. к. партработники эвакуировались в плановом порядке, а рядовое московское население не имело ни возможности, ни желания к бегству. Тогда Сталин бросил на шоссе Москва-Горький-Чебокасы заградотряды НКВД и издал приказ расстреливать на месте всех, бегущих без разрешения на эвакуацию. Приказ был умышленно опубликован несколько позже, чем были пущены в дело заградотряды. Результат - гекатомбы еврейских трупов по обочинам московского шоссе.

В годы войны единство народов Советского Союза подвергалось тяжелой пробе. Национальные меньшинства не оправдали надежд Кремля. Сейчас в Армии на каждом шагу слышишь новое незнакомое ругательство - “ялдаш!” На языках малоазиатских народов это слово значит - “товарищ”. Рожденное революцией как новое официальное обращение, оно выродилось в презрительное ругательство.

“Второе азиатское слово, которым обогатился армейский словарь в годы войны, это - “бельмейды!” Нацмены сначала массами перебегали к немцам, самострельничали, затем перешли к пассивному - “бельмейды!” Не понимаю! С чисто азиатским спокойствием туркмен или таджик, призванный в Армию, на все вопросы коротко отвечал - “бельмейды!” Когда ему командуют “на-лево”, он поворачивается на-право.

Следующее, с легкой руки Председателя Всеславянского Комитета генерала Гундорова, лексическое словообразование это - “братья славяне”. Часто, когда в Армии рассказывают или наблюдают следы какого-нибудь безобразия, грабежа или бессмысленной глупости, то добавляют “Это уж братья-славяне!” Это оценка самих солдат некоторым вещам, которые поощряются верховным руководством и развязывают руки темным инстинктам и побуждениям наиболее безответственной части Армии. Когда очередная “кампания” изживает себя, то то-же верховное руководство сваливает всю вину на исполнителей, издает негодующий приказ, производятся расстрелы козлов отпущения.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23