Глава 10. МАЙОР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Не пропустите! Классные зауженные джинсы для мужчин и женщин.

“Мы очень часто приглашаем для дружеского собеседования Вильгельма Пика и прочих вождей,” - слова “дружеское собеседование” и “вожди” Андрей произносит подчеркнуто ироническим тоном. - “Мы с ними даже за руку не здороваемся - чтобы им в голову не пришли всякие вольтерьянские мысли. Мы с ними не цацкаемся как ваш Тюльпанов.”

“Только поработав в нашем аппарате, можно познать глубину человеческой подлости. Вообще никому руки подавать не хочется”. - презрительная усмешка кривит губы Андрея. - “Все наши дорогие гости ходят на цыпочках. Если не нравится - до Бухенвальда не далеко. Пик и братия это хорошо знают - там уже коптятся некоторые его коллеги.”

“Демократизация Германии… Ха… Всех булочников и колбасников - на Колыму. Ликвидация собственников, как класса. Из ихних локалей построим красные уголки имени Пика или еще какой-нибудь сволочи,” - последние слова Андрея это смесь холодного презрения и гадливости. - “Знаешь как мы производили чистку Берлина после капитуляции? В одну ночь! Тридцать тысяч человек из постели курсом на Сибирь. Мы имели все списки еще тогда, когда войска стояли за Одером. Получили все от местных коммунистов.”

Андрей молчит некоторое время, закидывает ногу за ногу, смотрит на собственное колено.

“От старательных подлецов отбою нет. Знаешь, после капитуляции у нас буквально стояли очереди добровольных доносчиков и информаторов. Один раз я приказал прикладами разогнать целую толпу этой человеческой мрази из моей приемной - не выдержал.”

Слова Андрея напоминают мне о характерном отношении советских солдат к нашим немецким “единомышленникам.”

Незадолго до соединения советских и американских войск группе русских солдат повстречался одинокий немец. На спине его был рюкзак, рядом он вел велосипед, на котором было нагружено все его остальное имущество. Он шел на восток. Увидев советских солдат немец пришел в дикий восторг: “Stalin-gut… Ich Kommunist… Kamerad”…

Он попытался объяснить солдатам, что он идет в Советскую Россию, что он вместе с ними хочет строить коммунизм. Солдаты, молча переглянулись, повернули его лицом на запад и добродушно дали подзатыльник. Когда немец попытался упорствовать в своем желании итги на восток, то солдаты обозлились, отобрали у него велосипед и рюкзак. Избитый паладин в Кремль после коммунистического крещения еле унес ноги назад под напутственные слова солдат: “Теперь камрад настоящий коммунист. Твое - мое. Сталин - гут.” Солдаты были глубоко убеждены, что они сделали доброе дело - спасли человеку жизнь.

В первые месяцы после капитуляции, в период междуцарствия, солдаты иногда занимались охотой на немцев с автомашинами - просто чтобы покататься. Если “Фриц” пытался доказать что он “свой”, коммунист, то солдаты с удивлением спрашивали партдокументы: “Смотри, Петя - видал дурака! Если уж у нас коммунизм - так это понятно. Но чего этим идиотам нужно? Наверное какая-нибудь сволочь!” И “идеологический Фриц” получал дополнительную санобработку (санитарная обработка - жаргон), после которой, лежа в госпитале, имел время пересмотреть свои взгляды на коммунизм. Машина после прогулки, если оставалась цела, просто отдавалась очередному “Фрицу”, показавшемуся солдатам симпатичным. Русская душа живет импульсами.

Функционеры КПД-СЕД, водрузив на радиаторах автомашин красные флажки и чувствуя себя хозяевами, гоняли по Берлину как на пожар, превышая все границы дозволенной скорости. Тут уж каждый советский офицер или солдат за рулем считал своим кровным долгом заняться идеологической перековкой зазнавшегося “камрада”. Чем выше по партийному чину был “камрад”, тем большей честью считалось разбить ему радиатор и физиономию. “Чтобы не так торопился к коммунизму!” - говорилось в таких случаях.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

изданиями продавцами периодической печати.