Глава 13. МЕЖДУ ДВУХ МИРОВ

Сегодня открылся сервисный центр sonyericsson в городе москва на улице максимова.

В свое время мы видели в нашем Офицерском Клубе документальный фильм по материалам Нюрнбергского Процесса. Фильм был смонтирован исключительно искусно. Кадры из боевой кинохроники переплетались со сценами из зала Суда, в темноте звучала зловещая текстовка в чтении Хмары. Когда мы сидели в кинозале - у нас сжимались кулаки, когда мы вышли из кинотеатра, то хотелось взять в руки автомат и косить всех немцев подряд. Таково было колоссальное впечатление от фильма. Этот же материал в американском монтаже “Нюрнберг” был абсолютно безобиден, это была только холодная хроника.

Мы пришли на квартиру Багдасарьяна. Под впечатлением только-что просмотренного фильма у нас завязывается разговор на тему о пропаганде с помощью средств искусства.

“Американцам еще сто лет учиться надо как из черного белое делать”, - лениво потягивается капитан, снимая китель.

“Припечет, так тоже научатся”, - говорю я.

“За один день тут ничего не сделаешь. Массы нужно воспитывать годами”.

“А чего ты, собственно, за американцев болеешь?” - спрашиваю я.

“Да просто так - с точки зрения абсолютной справедливости”.

“Кого она интересует - эта справедливость? Прав тот, кто силен. А справедливость - это сказки для простачков”.

“Ставлю Вам пятерку по диамату”, - иронически замечает капитан.

“Англичане снова подготовляют “Анну Каренину”, - говорит он, показывая на один из журналов - “Ее уже наверное десятый раз заграницей кинофицируют. А наши эту вещь еще ни разу на экран не поставили. Очередь не дошла. То Петра Великого изнасилуют, то Ивана Грозного в голубку перекрасят”.

“Что ты хочешь? Государственные интересы…” - пытаюсь возразить я.

Перед войной советская кинематография подняла подозрительную возню вокруг кинофикации исторических личностей русского прошлого. Сначала к удивлению зрителей Петр I предстал на экране не тираном и “эксплоататором”, а великим государственным деятелем. Затем еще больше шума, кончившегося прямым скандалом, наделала постановка Ивана Грозного. Даже для привыкших к фальсификации советских сценаристов и режиссеров заказ Политбюро оказался не под силу. Первый вариант подвергся резкой критике и был снят с экрана. Это было еще не так удивительно, такая судьба постигла уже не первый фильм. Удивительно было то, что приказали фильм переделать заново. Такая же история произошла с постановкой “Ивана Грозного” на сцене Московского Малого Театра. После первого спектакля весь руководящий персонал был разогнан, подвергся репрессиям и… был снова дан приказ - переделать заново.

Загадка нашла свое объяснение, когда на закрытых собраниях партактива лекторы ЦК ВКП(б) безо всякого смущения объявили: в иностранной печати часто проводятся исторические параллели между днями царствования Ивана Грозного и эпохой сталинской России. Теперь все понятно - поскольку нельзя изменить настоящее, то нужно постараться фальсифицировать прошлое. Надо еще заметить, что ни в какой “иностранной печати” эти параллели не проводились. Они сами созрели в воспаленном мозгу Политбюро.

Двадцать пять лет советские учебники истории или вообще молчали о Грозном или упоминали его царствование, как пример самого зверского и кровавого абсолютизма. Теперь тень Ивана Грозного не давала Сталину покоя.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16