Глава 16. ПАРТИЯ СТАЛИНА

В этот-же день в Берлине советским патрулем был застрелен американец, пытавшийся сфотографировать подобную демонстрацию в советском секторе. Видно кто-то учитывает, что эти фотографии могут произвести на внимательного зрителя такое-же впечатление, какое они произвели на нас.

21 октября состоялись выборы. Мне не приходилось еще слышать или видеть, чтобы при выборах в советские избирательные органы люди интересовались результатами голосования. В день-же выборов берлинского магистрата небыло, пожалуй, ни одного человека в Карлсхорсте, кто не поинтересовался-бы результатом выборов. У многих в руках были немецкие газеты с таблицей результатов голосования. Самым интересным оказался тот факт, что изо всех партий СЕД вышла на предпоследнее место. Об этом многоговорящем факте много не говорили.

В Управлении Промышленности СВА берлинские выборы послужили поводом к следующему разговору между капитаном Багдасарьяном и майором Ждановым.

“Знаешь, как посмотришь на эти выборы, то приходит в голову дикая мысль”, - сказал капитан Багдасарьян, указывая на одну из газет с отчетом о результатах выборов. - “Все партии голосуют. Ну и вот допустим, что коммунистическая партия получит большинство голосов! Так что - значит так ее к власти и допустят?”

“Да, как-будто оно так получается…” - неуверенно ответил майор Жданов.

“3абавно как-то!” - покачал головой капитан. - “Когда компартия приходит к власти, то она первым делом сворачивает шеи всем остальным партиям. И вместе с тем эти остальные партии готовы без сопротивления передать власть в ее руки. Несуразица какая-то! Это все равно, что веревку на собственную шею мылить”.

“С этой демократией сразу не разберешься”, - вздохнул майор.

“Явная глупость!” - присоединился к его мнению капитан.

“Может быть это и не так глупо”, - майор наморщил лоб, пытаясь вникнуть в сущность непонятного явления. - “Демократия, как политическая форма, это воля большинства. Раз большинство проголосует за коммунизм - значит будет коммунизм. Правда, пока мало кто голосует”, - закончил он несколько другим тоном.

“Все-таки как-то странно…” - запустил пальцы в свои курчавые волосы капитан Багдасарьян. - “Друг против друга говорят - и никто никого не сажает. У нас ничего не говоришь - а тебя сажают. Даже ничего не думаешь - и то сажают…”

В декабре в Офицерском Клубе Карлсхорста начались избирательные собрания, на которых выдвигались кандидаты в Верховный Совет СССР. В день, назначенный для Управления Промышленности СВА, все сотрудники Управления обязаны были явиться в Клуб, разукрашенный по этому случаю утроенным количеством портретов вождей и красного кумача.

Люди сидели в зале и скучали. Наконец председатель президиума предоставил слово заранее назначенной личности. Личность вылезла на трибуну с бумажкой в руке и по шпаргалке монотонным голосом разъяснила нам наше счастье, что мы имеем возможность сами выбирать представителей верховной власти нашей страны. Затем на трибуне появился следующий статист и предложил нашего кандидата в Верховный Совет от Особого Избирательного Округа, каким являлась советская оккупационная зона Германии. Следом, как в хорошо прорепетированной пьесе, из-за кулис на эстраду вышел сам кандидат в генеральском мундире и рассказал свою биографию. Таким вялым и покорным голосом генерал не говорил наверное за всю свою военную карьеру. Вторым кандидатом была абсолютно никому не известная величина. Присутствующие на собрании узнали о существовании этого человека лишь когда он вылез на трибуну, - на этот раз не из-за кулис, а из публики, - и опять-таки по бумажке зачитал свою биографию. Ему предстояло играть роль кандидата “из самой гущи народа”. Кандидатуры обоих кандидатов были заранее намечены Политуправлением СВА и утверждены Москвой.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15