Глава 18. ЧЛЕН ПОЛИТБЮРО

“Справка от врача есть?” - спрашивает директор.

“Нет… Какая там справка. Некого было за врачом послать. Я перележала, а как встала, так пришла на завод”.

Сердюкова воплощает собой тот тип русских женщин, которые безропотно переносят любые трудности жизни, которые воспринимают все как неизбежное, неотвратимое, посланное свыше. В этой молчаливой покорности судьбе кроется своеобразная религиозность. Это не слабость, это источник огромной душевной силы русского человека.

Глядя на Сердюкову, я вспоминаю пожилого солдата, вернувшегося после очередного ранения из госпиталя на фронт, это было наверное десятое ранение. Совершенно спокойно, таща на спине станок от пулемета, он высказывал свое сокровенное желание: “Эх, хоть бы руку или ногу оторвало. Тогда вернулся бы домой в деревню”. Меня ужаснули не его слова, а его спокойствие и его искреннее желание заплатить рукой или ногой за возможность снова вернуться к родному очагу. Несмотря на это он был образцовым солдатом.

“Вы должны знать советские законы, Сердюкова”, - продолжает директор. - “Прогул без уважительной причины. Я вынужден передать дело в суд”.

Сердюкова начинает бормотать срывающимся голосом: “Но, товарищ директор… Изо-дня в день по четырнадцати часов у станка… Сил нету… Больна…”

“Ничего не могу поделать. Закон. Так мы все больны”.

Лицо Сердюковой искажается. “Все Вы так больны?!” - кричит она и делает несколько шагов к столу директора. - “Все?! А это вы видели?!”

По лицу ее текут слезы, но она сама не замечает этого. В порыве импульсивной ярости, стоя посреди кабинета, она задирает подол юбки. Это уже не человек, не женщина - это затравленное существо, охваченное храбростью отчаяния.

“Все? Все? Все вы так больны?!”

Я вижу ослепительно белое женское тело на холодном фоне серых стен кабинета. Это не стройные ноги женщины, это два бесформенных вздувшихся столба, где не видно грани между коленями, где не видно сгиба ноги. Круглые подвязки из обрезков красной автомобильной шины глубоко врезались в распухшее мясо, выпирающее по краям тестообразной синеватой массой. Голодный отек ног.

“А это вы видели, господа директора?! У вас это тоже?!” - кричит молодая женщина, не помня себя от стыда и обиды. - “Уже пятый месяц менструаций нет… Уж сколько раз у станка без памяти падала…”

“Неужели тут ничего нельзя поделать?” - спрашиваю я у директора, когда мы снова остаемся вдвоем.

“А что тут поделаешь?” - отвечает он и безнадежно смотрит в бумаги на столе. - “У половины женщин та же самая история. Тут пилюлями не поможешь. Голод не тетка”.

“Я не о том. Насчет суда. Неужели нельзя замять дело?”

“Укрывательство прогульщиков наказуется так же, как и сам прогул. Если я замну дело, то НКВД посадит нас обоих. Ведь от Лузгина ничего не скроешь”, - отвечает директор.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17