Глава 19. КРЫЛЬЯ ХОЛОПА

Директор делает пренебрежительный жест: “А-а-а… Плюньте на этих свиней. Они нисколько не лучше, чем…” Он прикусывает язык.

Я невольно улыбаюсь. Мне начинает казаться, что директор и член СЕД любыми путями хочет уменьшить Советскую Армию на одну боевую единицу. Вместе с тем, я хорошо знаю директора и у меня нет оснований опасаться провокации с его стороны. Я сижу молча. Если ему так хочется соблазнить меня, пусть расскажет побольше.

“У меня много знакомых в Тюрингии,” - продолжает директор. - “Если Вы пожелаете, я могу дать Вам рекомендательные письма к надежным людям. Они помогут Вам перейти на ту сторону.”

“А как с документами?” - спрашиваю я.

Директор пожимает плечами: “Сегодня каждый третий человек живет по фальшивым документам.”

“А где достать такие документы?”

“У меня есть один знакомый человек. Он будет рад помочь Вам достать документы.” При этих словах директор слегка улыбается и добавляет: “Кстати, этот человек - офицер народной полиции.”

Наконец я решаюсь открыть свои карты. Я меняю тон. Мои слова звучат тяжело, почти сурово. “Герр директор,” - говорю я. - “Вы не осудите меня за мою сдержанность! Дело, о котором мы говорим, уже давно решено. Если-бы я не встретил Вас, мне не оставалось ничего другого, как идти на Запад своими средствами.”

Директор молчит некоторое время, затем говорит: “Уже и раньше, встречаясь с Вами по деловым вопросам, я чувствовал что Вы не такой, как другие. Тем только одно - давай, давай!” Последние слова он произносит по-русски.

Вспоминая наши предыдущие деловые встречи по вопросам демонтажа и репараций, я не совсем уверен в искренности его слов.

Мы обсуждаем все подробности. На тот случай, если мне придется задержаться в Берлине или на случай проверки в дороге, директор обещает достать мне немецкие документы. Договорившись встретиться на другой день, я покидаю дом директора и выхожу на улицу. Кругом так-же темно и так-же пронизывающе холодно, как и два часа тому назад. Но теперь я не ощущаю холода и воздух напоен для меня живительным ароматом.

На следующий день я снова встречаюсь с директором. С чисто немецкой точностью он кладет передо мной на стол бланк немецкой кеннкарты. У окна стоит молодой белокурый немец с военной выправкой. Директор представляет нас. Два человека в гражданском пожимают друг-другу руки и по привычке щелкают каблуками.

Мы заполняем кеннкарту. У меня невольно появляется горькая усмешка, когда я смотрю на мое новое имя. Так звали когда-то мою немецкую овчарку. В первый раз в жизни я делаю дактилоскопический оттиск пальцев. На мою фотографию ложится немецкая полицейская печать. Мне невольно кажется, что немец, положив печать, смотрит на меня уже по другому.

Любезность офицера народной полиции простирается так далеко, что он готов ехать вместе со мной до границы. Он уже взял на несколько дней отпуск. Одновременно он хочет проведать своих родственников в Тюрингии.

На всякий случай я решаю взять с собой в дорогу одно из моих прежних командировочных удостоверений в Тюрингию - для выполнения специальных заданий маршала Соколовского. Кроме того у меня есть мои офицерские документы. Если по дороге будет проверять немецкая полиция, они увидят советские документы - это действует на немцев, как змея на кролика. Если будет проверять советский патруль - в машине будет сидеть человек, потерявший лицо.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23