Глава 19. КРЫЛЬЯ ХОЛОПА

заказать проект интерьера дома у частного дизайнера

Сегодня у меня нет и этих надежд. Сегодня я чувствую, что мы сделали ошибку - мы не доделали дело, а поверили обещаниям. Потому я не хочу снимать сегодня шинель. Пока еще не поздно!

Сегодня на горизонте снова стягиваются грозовые тучи. Эти тучи играют для меня большую роль. Если я вернусь в Москву, я снова буду поставлен перед тем-же мучительным выбором что и в июне 1941 года. Опять я буду вынужден идти защищать то, чему я не верю.

Больше того, я уверен что люди в Кремле ведут страну по гибельному пути. Сегодня нам никто не угрожает. Зато мы угрожаем миру. Это ненужная и опасная игра. Если мы победим - к чему нам это? Если нас победят - кто будет виноват и кто будет платить по кремлевскому счету? Каждый из нас!

Я пережил страх за родину, борьбу и победу. Кроме того я своими глазами видел всю горечь поражения. Поверженная в прах Германия этому хороший пример. Их вожди тоже любили азартную игру. Германия корчится в судорогах голода и позора - а где виноватые? Виноваты лишь вожди или сама нация, не повесившая этих вождей своими руками?

Если война начнется, тогда будет уже поздно. Война имеет свои законы. Те, кого Кремль сделал своим врагом, будут считать врагом нас. Они не хотят войны, но если война неизбежна, то они будут вести ее за свои интересы. Это означает, что в случае поражения нас не ожидает ничего хорошего, тогда мы не будем иметь права голоса. Кремлевские банкроты исчезнут, а платить придется нам. Так что-же остается делать - снова быть игрушкой в руках преступных игроков?

Час за часом хожу я по комнате в шинели на плечах. Уже далеко за полночь, но я не думаю о сне. Пусто позади - и пусто впереди. Я чувствую только одно категорическое сознание - я не могу идти назад. В моей голове неотвязно бьется одна и та-же мысль - “Что делать?”

Уже под утро я почувствовал усталость и лег, не раздеваясь, на кушетку. Так я и заснул, укрывшись с головой шинелью.

3.

Последующие дни я медленно сдавал свои служебные дела. Следуя совету полковника Уткина, я умышленно затягивал эту процедуру. Не зная еще к чему, я старался выиграть время. И все это время меня угнетали те-же мучительные мысли и неотступно преследовал вопрос - “Что делать?”

В один из таких дней, одетый в гражданское платье, я вышел из метро на Курфюрстендамме в английском секторе Берлина. Под ногами хлюпала мокрая жижа талого снега. В воздухе стояла пронизывающая сырость. На этот раз хорошо знакомая улица показалась мне чужой и неприветливой. Я бесцельно шел вперед, скользя глазами по вывескам у входов домов. В кармане пальто мои пальцы играли ручкой пистолета.

Наконец, я остановил свой выбор на одной из вывесок и вошел в подъезд. Широкая мраморная лестница когда-то роскошного дома. Теперь здесь полутьма. В разрушенные воздушными бомбардировками окна свищет холодный ветер. С трудом я нахожу нужную мне дверь и звоню. Мне открывает миловидная девушка в накинутом на плечи пальто.

“Могу я видеть герра Дильс?” - говорю я.

“Вам по какому делу?” - вежливо спрашивает девушка.

“У меня с ним частный разговор,” - отвечаю я сухо.

Девушка проводит меня внутрь и просит подождать. Я сижу в холодной и темной приемной адвоката. Девушка исчезает в боковой двери. Через несколько мгновений она снова появляется на пороге со словами:

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23