Глава 3. ПЕСНЬ ПОБЕДИТЕЛЯ

В продаже боксерские шлемы BESTVIK.

Идут сводные полки победы и славы. В них много разного - танкисты в синих комбинезонах и кожаных шлемах, кавалерийские казачьи части в черкессках с красными и голубыми башлыками, летчики с золотыми крылышками. Бесконечной серо-зеленой лентой шагает доблестная пехота. У многих разный цвет кожи, разный язык. Только одно у них общее - грудь каждого горит огнем знаков доблести и геройства, орденов и медалей Великой Отечественной Войны, доказательством верной боевой службы Отчизне.

Впереди каждого сводного полка шагают заслуженные генералы Фронтов. Серо-голубые мундиры, серебряные парадные пояса и портупея никелированных палашей, лакированные голенища сапог. Золото на пуговицах, фуражках, орденах. Лучатся звезды, горят ордена. Изменились теперь, скромные когда-то, пролетарские генералы.

Навстречу победоносной Армии, усиленные десятками мощных репродукторов, гремят над Красной Площадью приветствия вождей Партии и Правительства.

К подножью мавзолея, трепыхнувшись в последнем полете, одно за другим падают трофейные знамена немецких дивизий, штандарты СС-овских ударных частей - мишура былой славы, когда-то гордо шагавшая по Европе. Теперь они жалкой бесформенной кучей валяются под нашими ногами у стен Кремля.

Несмотря на дождь, несмотря на мокрые насквозь мундиры, на душе у нас легко и радостно. Это последний торжественный акт великой борьбы. Мы отдали много ради этого дня - цветущие города и села, миллионы и миллионы жизней лучших людей нашей родины. Еще долго будут зиять кровавые раны, нанесенные стране искателями “жизненного пространства”. Еще много лет будет натыкаться плуг землероба на чужие кости под русской землей, еще много лет будут маячить среди хлебных полей обгорелые коробки танков.

Но все это позади. Мы вышли из битвы героями и победителями. Упорным трудом мы залечим раны, нанесенные войной, и заживем мирно и счастливо. Заживем новой жизнью - наверняка лучше, чем до войны. В сознании победы мы забываем многое и с надеждой смотрим в будущее.

Тяжелой поступью шагает пожилой коренастый сержант. Скала, а не человек. Такие не зовут маму в свой смертный час, такие умирают молча, вцепившись зубами в родную землю. Тяжелые, времен Запорожской сечи, усы. Дубленая солнцем кожа лица, перепаханного морщинами, как целина под плугом. На груди старого сержанта целый иконостас орденов.

Всю жизнь сержант махал серпом и молотом, но терпеть не мог эти изображения на красном фоне со всякими коммунистическими присказками. Несмотря на это, сегодня он колесом выставляет грудь, где на каждом ордене прилеплены эти назойливые символы.

На фронте сержант не столько боялся за свою голову, как за пышные запорожские усы. В годы коллективизации он, наверняка, если и не сбрил, то порядком обкарнал свои усы - чтобы не приняли за кулака. Тогда было пострашней, чем на фронте. Тогда никто не знал к кому и когда постучит судьба в двери. А теперь свободой повеяло. Можно даже усы снова отпустить.

В годы войны многие, даже молодые солдаты и офицеры, поотпускали себе усы и бороды. До войны такие вольности были опасны. Маленькая бородка - троцкистская, борода лопатой - кулацкая, длинная - поповская. Были еще бороды купеческие, архиерейские, генеральские. С усами тоже было не лучше. Маленькие усики - белогвардейские, а большие - полицейские. Того и гляди угодишь за решетку по такому внешнему социальному признаку.

А сегодня старый сержант не знает, чем больше гордиться - усами или орденами.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17