Глава 3. ПЕСНЬ ПОБЕДИТЕЛЯ

добровольная сертификация продукции москва

Об этом мало говорится, разве что только обрывками фраз. Об этом не пишется открыто в газетах, но довольно прозрачно намекается. Это загадочное и неуловимое нечто носится в воздухе, мы жадно вдыхаем его полной грудью и оно пьянит нас. Мы не думаем, мы не рассуждаем, мы только чувствуем. Имя этому пьянящему чувству - надежда. Мы надеемся на что-то. Это что-то настолько огромно, настолько непостижимо желательно для нас, настолько загнано в самые уголки нашего сознания, что мы не решаемся говорить или даже думать об этом.

На что мы надеемся? Старого не воротишь, мертвых не воскресишь. Может быть мы радуемся, что снова вернемся к мирной довоенной жизни? Но это мало кого из нас обрадует. Наша первая радость - сегодня мы стоим на рубеже. На рубеже конца самого темного периода нашей жизни и на рубеже начала нового неизвестного периода. И каждый из нас надеется, что этот период, как радуга после бури, будет светлым, солнечным и счастливым. Если спросить, - на что мы надеемся, то большинство, пожалуй, выразит свои мысли просто: “К черту все то, что было до войны!” А что было до войны, каждый из нас хорошо знает.

Я видел много московских праздников и парадов. По улицам маршировали колонны демонстрантов, по тротуарам стояли люди и глазели. В такие праздники больше всего чувствовалось одно - люди хотели-бы действительно попраздновать и повеселиться, а не демонстрировать свою радость и веселье. Это был обезьяний театр где в самой глубине души копошилось поганенькое чувство фальши. Большинство старалось не думать, что основным стимулом, заставляющим праздновать эти праздники, является задняя мысль - “Как бы на заметку не взяли, если не пойдешь!”

Сегодня другое дело. Никаких организованных демонстраций нет. Но это абсолютно не нужно. От края и до края, как безбрежное море, улицы Москвы переполнены народом. Люди на тротуарах, люди на мостовых, в окнах, на крышах домов. В центре Москвы улицы настолько переполнены, что не видно разницы между тротуаром и мостовой. От одной линии домов и до другой - равномерный бурлящий человеческий поток. Беспомощно звучат сирены автомашин, застрявших в толпе и не могущих продвинуться ни на шаг. Все население Москвы устремилось в центр.

Вот группа девушек в светлых весенних костюмах. Они радостны и взволнованы. Они приплясывают, как-будто у них на ногах выросли крылья. Они переполнены радостью. В руках у девушек цветы. Цветы в военной Москве так-же редки, как на Северном полюсе. Букет цветов в руках московской девушки весной 1945 года! Это… Это по европейским масштабам дороже букета черных орхидей или красных роз в январе.

Впереди нас оживленно беседуют несколько офицеров-летчиков. Простые ребята, солдаты воздуха. Один из них в штатском платье. Безжизненно повис пустой рукав правой руки. Вся левая сторона пиджака густо усыпана орденами, на самом верху над карманом, где у гражданских людей торчит шелковый платочек, поблескивают колючими углами две золотые звездочки Героя Советского Союза.

Девушка с сияющими как звезды глазами вихрем подлетает к летчикам. Как-будто она давно ждала и искала этих людей. С разлета целует одного, целует другого… Крепко целует этих славных парней, которые явно смущены. За что, собственно? Ведь мы такие как все!

Девушка целует их всех по очереди. Целует крепко и искренне, как сестра любимого брата за дорогой подарок. Передо всей Москвой, гордо и счастливо, она целует людей, отдававших свою жизнь за небо Москвы.

Летчик-инвалид неловко прижал левой рукой букет цветов к груди. Нежные лепестки ласкают холодный металл орденов. Девушка особенно ласкова к инвалиду, она не хочет отпускать его из своих объятий. Они ничего не говорят друг-другу. Чувства, горячие человеческие чувства сильнее всех слов.

Девушка, как бы хотелось и мне поцеловать тебя! Поцеловать просто за то, что ты так хорошо умеешь благодарить солдата.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17