Глава 5. БЕРЛИНСКИЙ КРЕМЛЬ

качественный фотограф Севастополь

В штатном расписании я был оформлен в должности эксперта по экономическим вопросам. Поскольку штат находился еще в стадии организации, моя работа значительно отличалась от штатной должности. Я сопровождал генерала во всех поездках в качестве адъютанта, а адъютант Кузнецов, хорошо знакомый с делами генерала, так как он служит с ним уже несколько лет, замещал его в Управлении. Этим он был очень недоволен и ворчал: “Вы там с генералом катаетесь, да водку пьете, а я за вас работай”. Несмотря на это, многие начальники отделов специально дожидались моментов, когда генерал находился в отъезде, и предпочитали решать свои дела с Кузнецовым. Его виза на проектах приказов достаточна для предоставления их на подпись маршалу Жукову.

Когда я однажды спросил у Кузнецова, что из себя представляет Виноградов, он коротко ответил: “Профсоюзник”.

“Ну, а все-таки?” - поинтересовался я.

“Профсоюзник и все. Ты что, не знаешь, что такое профсоюзник?” - покосился на меня Кузнецов.

Скоро я сам убедился, что такое “профсоюзник”. Прежде всего Виноградов гражданский. Он вечно бегает по коридорам с деловым видом, на ходу размахивая листками бумаги. Когда я заглянул в эти листки, то они оказались списками людей, которым полагается специальная гражданская экипировка для работы в Контрольном Совете. На первом месте красовалась фамилия самого Виноградова, хотя делать ему в Контрольном Совете было нечего.

Приветствие у Виноградова было не такое как у обычных людей. Для простых смертных у него всегда наготове стахановское “Здорово!” с бодрящим взмахом руки, для меня и Кузнецова - “Привет! Что нового на горизонте?”, для генерала подобострастное - “Здравия желаю!” хотя это приветствие положено только между военными.

Внешне Виноградов не человек, а вулкан. Но если присмотреться, то сразу видно, что вся кипучая деятельность “начальника личной канцелярии” концентрируется вокруг отрезов материи, пайков, спиртных напитков, квартир и тому подобного. Все эти блага распределяются Виноградовым, исходя из соображений, какую взаимную выгоду может он извлечь из данного человека. “Профсоюзник” ведет учет кадров, общественную работу, партийную работу, хозяйственную работу и, кроме того, сует свой нос во все дырки. Не Виноградов, а Совнарком. Смертельно боится он только одного - какой-нибудь конкретной работы.

Виноградову уже за сорок лет. Однажды мне под руки попал его послужной список. Правильно определил Кузнецов - “профсоюзник” и только. Всю свою жизнь он что-то организовывал - то какие-то бригады, то артели, то энтузиазм, то стахановщину. Образования - никакого, зато энергии, нахальства и самомнения - хоть отбавляй. В других странах такие люди обычно останавливаются на профессии коммивояжера, импресарио или зазывалы в цирке. В Советском Союзе они играют немалую роль в государственном аппарате, служа своего рода смазкой в громоздкой машине, поднимая свистопляску вокруг фиктивных понятий - профсоюзы, ударничество, соцсоревнование, энтузиазм. Носится такой пустоголовый болтун, как собака, вокруг отары овец, и своим звонким лаем гонит стадо в нужном направлении.

Вскоре на должность начальника секретной части был принят капитан Быстров. Первые несколько дней после своего поступления к нам на службу Быстров спал на столе в помещении секретной части, укрываясь вместо одеяла шинелью.

Позже выяснилось, что спал он таким манером по приказу генерала. В секретной части не было сейфа и генерал во избежание козней международных шпионов заставлял капитана спать, положив под голову вместо подушки порученные его охране секретные документы.

К Виноградову капитан Быстров относился с нескрываемым пренебрежением, хотя тот был и выше его по должности.

Однажды вечером капитан встретил меня на улице.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13