Глава 5. БЕРЛИНСКИЙ КРЕМЛЬ

крутые душевые кабины с массажем

“Пойдем, зайдем к Виноградову!” - предложил он мне.

“А что там у него делать?” - поинтересовался я, удивленный необычайным предложением.

“Пойдем, пойдем… Посмеемся! Такого и в театре не увидишь”, - подмигнул капитан. - “Ты его по ночам не встречал?”

“Нет”.

“Он все ночи напролет по Карлсхорсту как шакал рыскает, барахло по пустым квартирам собирает. Вчера я его на заре поймал - тащит через двор какие-то тряпки, весь в пыли, в паутине. И все себе на квартиру тащит. Теперь у него там музей”.

Чтобы не обижать нового сослуживца отказом, я последовал за ним.

Виноградов приоткрыл нам дверь, поморщился и спросил Быстрова: “Ну - что ты здесь еще не видал?”

“Открывай, открывай”, - навалился Быстров плечом на дверь, - “Похвались что насобирал!”

“Куда тебя черт ломит”, - запротестовал Виноградов, - Я уже спать собираюсь”.

“Ты - и вдруг спать?” - с явной издевкой процедил Быстров. - Неужели уже весь Карлсхорст облазил?”

В конце концов Виноградов пропустил нас внутрь. Квартира представляла собой любопытное зрелище. Скорее пакгауз, чем жилой дом. Мебели здесь было по меньшей мере, на три квартиры.

Капитан оглядывается кругом в поисках того, что он здесь еще не видел, затем подходит к запертому буфету: “А тут у тебя что?”

“Да ничего! Пусто”, - с досадой говорит Виноградов.

“Ну-ка открывай!

“Говорят же тебе пусто”.

“Открывай, а то сам открою!” - Быстров нацеливается сапогом на полированную дверцу буфета.

Виноградов хорошо знает, что капитану ничего не стоит привести свои слова в исполнение. Он нехотя достает ключ и отпирает буфет. Внутри полно посуды. Посуда самая разнокалиберная, видно собранная по пустым квартирам.

“Побить тебе сейчас все здесь?” - предлагает капитан. - “И тогда иди жалуйся! А?”

“Что ты за сумасшедший человек? Такое добро - и бить? Иди лучше спать!” - пытается утихомирить Виноградов расходившегося гостя.

Я молча наблюдаю картину. Вот этот профсоюзный рупор громче всех трубит о культуре, о заботе о людях, о наших задачах. Он же - первый мародер и шкурник, все помыслы которого ограничиваются рамками личной наживы. Этих людей воспитала и вызвала в жизнь советская система.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13