Глава 7. В КОНТРОЛЬНОМ СОВЕТЕ

игры слот www.treasuryislandcasino.com.ua безопасное онлайн казино

Американский директор, генерал Дрейпер, соглашается:

“Совершенно правильно - было решено. Теперь мы должны проводить это в жизнь и выработать для этого руководящие указания”.

Переводчики, английский и американский, совместными усилиями опять переводят: “…политикc”.

Генерал Шабалин категорически возражает: “Никакой политики. Все было решено. Не давите на мою психику!”

“Да это не политика”, - успокаивают генерала переводчики, - “это - политикc”.

“Икс или игрек - разница небольшая”, - упорствует генерал. - “Пересматривать Потсдамскую Конференцию я здесь не собираюсь. Мы здесь для того, чтобы работать, а не митинговать”.

После этого в течение нескольких часов разыгрывается первая битва за овальным столом. Все из-за одного единственного каверзного слова “политикc”, которое генерал Шабалин, даже с ласкательными окончаниями, не хочет иметь в повестке дня и протоколах заседания.

В экономических кругах Главной Квартиры CВА часто приходилось слышать, что решения Потсдамской Конференции рассматривались Кремлем, как величайшая победа советской дипломатии. Инструкции из Москвы каждый раз подчеркивали это. На Потсдамской Конференции советским дипломатам удалось добиться от западных союзников огромных уступок, которых они даже сами не ожидали. Может быть этому способствовало первое опьянение победой и честное желание западных союзников вознаградить Россию за героические усилия и колоссальные жертвы в войне. Может быть то, что на конференции присутствовали новые лица, - президент Труман и премьер Эттли, - еще не знакомые лично с методами советской дипломатии.

Потсдамский Договор практически отдавал Германию в распоряжение Советского Союза. Некоторые его пункты были очень тонко сформулированы и позволяли в дальнейшем определенную разницу толкований там, где это было нужно. Задачей СВА было теперь использовать до конца искусство советских дипломатов.

“Никакой политики!” - упорно обороняется генерал Шабалин, как медведь от рогатины. По-видимому у него вертится на языке: “Что Вы меня в Сибирь загнать хотите?” Здесь сказывается привычка даже крупных советских руководителей не предпринимать чего-либо на свой страх и риск. Пусть лучше решают другие, а я буду только выполнять. Таким образом корни всех решений автоматически уходят вверх.

Позже я убедился, что американская или английская делегации могли менять свои решения в ходе заседаний. Советская делегация всегда приходила и уходила уже с готовыми решениями или знаком вопроса в красной папке генерала, которую он никогда не выпускал из рук. Он скорее был курьером, чем действующим лицом на заседаниях Контрольного Совета. Поднятый вопрос никогда не решался в один день. Он только обсуждался. По ночам в кабинете генерала, за обитыми войлоком дверями звонила “вертушка” - прямая телефонная связь с Москвой. Обычно на другом конце провода был Анастас Микоян, член Политбюро ЦК и Чрезвычайный Уполномоченный Совета Министров СССР по Германии, собственно кремлевский вице-король Германии. Здесь принимались решения, или вернее приказы, о которые потом ломали зубы делегации союзников.

Пока идет битва вокруг злосчастных “политикс”, я присматриваюсь к окружающим. Когда я был в России, то никогда не приходилось заниматься вопросом - кто собственно ты? Здесь-же чувствуется - ты русский. Это чувствуется по тому удельному весу, который имеет советская делегация на заседании. Это - плоды героизма и самоотверженности русских солдат. Для национально мыслящего человека это очень много.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22