Глава 7. В КОНТРОЛЬНОМ СОВЕТЕ

3.

В Контрольном Совете я впервые имею возможность лично познакомиться с нашими западными союзниками.

Во время войны, сначала в Горьком, а затем в Москве, я встречал, вернее видел, многих американцев и англичан. Там у меня не было официального повода для личного контакта, а без специального разрешения НКВД каждое, пусть самое безобидное, знакомство или разговор с иностранцем в Советском Союзе являются безумием. По этому вопросу не существует никаких запретов, но каждый советский гражданин твердо знает, что за роковые последствия может повлечь за собой такое легкомыслие. Даже если кто-либо даст на улице прикурить иностранцу, то его следом вызовут в НКВД и учинят строжайший допрос. Это в лучшем случае. В худшем случае он может попасть в “шпионы” и пополнить ряды рабочей силы в лагерях НКВД.

Чтобы воспрепятствовать контакту советских людей с иностранцами Кремль пустил легенду, что все иностранцы - шпионы, а следовательно и каждый, кто входит с ними в контакт, тоже шпион. Просто, как дважды два - четыре.

Универсальным достижением советского строя является узаконенное беззаконие и в конечном итоге - преувеличенный сковывающий страх перед властью. Страх висит над головой каждого, как топор. В руках Кремля гипнотизирующий страх служит одним из основных средств воспитания и руководства массами. Это тоже один из всемогущих членов Политбюро, от которого не свободен никто из остальных тринадцати мудрецов.

Однажды, после очередных бесплодных дебатов на заседании в Контрольном Совете, сэр Перси Милльс взглянул на часы и предложил перенести продолжение заседания до следующей встречи. Одновременно он пригласил членов делегаций к себе на обед.

Генерал Шабалин сел в машину своего английского коллеги. Я, не получив никаких инструкций, уселся на генеральское место и приказал Мише держать в кильватер за машиной, где находился мой начальник. После получасовой езды кавалькада автомашин остановилась у подъезда виллы в предместье Берлина.

Чувствуя себя довольно неуверенно, я вхожу в дом. Все приглашенные оставляют свои фуражки и папки на столике или вешалке в передней. Служанка берет из моих рук фуражку, затем услужливо протягивает руку к моей папке. Тут мое смущение возрастает еще больше. Со мной красная папка генерала. В ней нет ничего особенного - протоколы предыдущих заседаний, которые к тому-же пришли к нам от англичан. Оставить папку в машине - нельзя, положить ее, как все, в передней - государственное преступление, тащить ее с собой - глупо.

Меня выручает сам генерал Шаблин. Он подходит ко мне и тихо говорит:

“Что Вы, майор, сюда поперлись? Идите и ждите меня в машине!”

С облегченным сердцем я выхожу на улицу, усаживаюсь в наш автомобиль и закуриваю сигарету. Через несколько минут в дверях виллы появляется английский капитан, адъютант сэра Перси Милльс и просит меня внутрь. Я пробую отказаться, сославшись на отсутствие аппетита, но капитан делает такое недоуменное лицо, что мне не остается ничего другого, как последовать за ним.

Когда я вошел в холл, где в ожидании обеда разместились все приглашенные, генерал искоса взглянул на меня, но промолчал. Оказывается хозяин дома предварительно испросил его согласие и только затем послал за мной своего адъютанта. Не даром англичане славятся, как самые тактичные люди в мире.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22