Глава 7. В КОНТРОЛЬНОМ СОВЕТЕ

детский врач гастроэнтеролог, невролог и иммунолог, психолог, аллерголог, педиатр и дерматолог

“Что-то пахнет опереткой”, - говорит Кузнецов, обращаясь к Орлову. - “Чего они вертятся?”

Подполковник только пренебрежительно махает рукой: “Какие сенаторы, такие и солдаты. Шоколадные солдатики. Они все от черного хлеба заболеют”.

“А ты что - в черный хлеб влюблен?” - язвительно спрашивает Кузнецов. - “Или ты это как всегда - о других заботишься”.

Орлов делает вид, что не слышал вопроса. Он летит с нами в качестве эксперта по юридическим вопросам. Вообще же он военный прокурор и по своей должности хорошо знает к чему приводят слишком откровенные разговоры или вообще многословие.

Генерал Эйзенхауэр, в армейской курточке и с обычной широкой улыбкой на лице, здоровается с маршалом Жуковым. Великие люди в действительной жизни всегда проще, чем на страницах газет и журналов. Эйзенхауэр, подписав пару автографов, запросто осведомляется, где здесь можно позавтракать и приглашает с собой Жукова.

“Ну, так. Генералы пошли принимать калории, а для нас по-видимому стульев не хватило”, - резюмирует Кузнецов. - “Как-никак, а мы Эйзенхауэра дольше всех дожидались”. Оглянувшись по сторонам в поисках ресторана, он утешает себя: “Все таки хоть за руку с нами поздоровался. Наш генерал теперь наверное руки карболкой мыть будет. Попал бедняга в историю!”

Как только удалились высокие гости, появляется диспетчер и докладывает, что наш самолет готов к отлету. Теперь нам понятно, почему затягивался наш отлет.

К генералу Шабалину подходит человек в форме американского бригадного генерала и обращается к нему на чистейшем русском языке. Видимо он узнал, что мы летим во Франкфурт и предлагает нам свои услуги. Американец говорит по-русски лучше, если можно так выразиться, чем мы сами. Видимо он покинул Россию тридцать лет назад и его речь осталась абсолютно без изменений - такой, как говорили раньше в России в аристократических кругах. Наш же язык изменялся вместе с ломкой жизненного и социального укладов в СовРоссии, он засорен жаргоном и пересыпан неологизмами. Американец говорит заспиртованным языком мертвой России. На нас пахнуло тонкими духами и чуть-чуть нафталином. Интересно чем пахнуло на него.

Неизвестно зачем Эйзенхауэр и Жуков летали в Москву. В советских газетах, во всяком случае, не было никакого официального коммюнике. Когда, неделю спустя, я был в кабинете у генерала Шабалина, он после моего доклада спросил: “Знаете зачем Эйзенхауэр летал в Москву?”

“Наверно как почетный гость на недавнем параде”, - ответил я.

“У нас гостей принимать умеют”, - сказал генерал, - Эйзенхауэра там такой водкой угостили, что он потом всю ночь песни распевал в обнимку с Буденным. Буденного всегда для декорации подсунут”.

Это было по-видимому все, что знал генерал о московском визите. Потом он приложил палец к губам и погрозил этим же пальцем мне.

Из этих маленьких эпизодов видно, в каком положении находился Заместитель Главноначальствующего СВА - он был мальчиком на побегушках и только по слухам знал о том, что творится наверху.

2.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

двери входные группы